политика  >> 

 

Увидев, поверишь: наука для политики 

В этой статье Шейла Куел, первый не скрывающий гомосексуальной ориентации политик, избранный в Калифорнийское законодательной собрание штата, говорит о том, как изучение женской сексуальной ориентации может повлиять на социальные вопросы и общественную политику. 

Как законодатель я каждый день призываю на помощь свой жизненный опыт и знания, решая одобрить или не одобрить тот или иной билль, законопроект, концепцию или идею. Но откуда я знаю то, что знаю? И что из того, что я «знаю», на самом деле не более чем мнение, предрассудок, недостаток информации, «факты» из глянцевых изданий или Интернета, обзоры и вырванные из контекста научные факты? Поскольку на моем рабочем столе в течение двух лет оказывается более 4 000 биллей, вы вполне можете понять сетования неизвестного автора: «Есть две вещи на изготовление которых лучше не смотреть: сосиски и законы».  Тем не менее, вы можете ожидать, что законодатели, которых вы избрали, должны улучшать существующие законы. «Лучше», однако, зависит от точки зрения говорящего, и поскольку в Ассамблее Калифорнии 80 членов, а в Сенате штата 40 сенаторов, каждый из них яростно и громогласно пытается убедить коллег проголосовать за изменения. Эта работа требует исследований, личных свидетельств и аргументов. 

Одно из первых назиданий, который я получила на юридическом факультете, состояло в следующем: если закон на твоей стороне, держись законов, если факты на твоей стороне, держись фактов, если ничто не на твоей стороне, держись за стол. Существует огромный недостаток научных исследований по вопросам сексуальной ориентации, и особенно исследований опыта женщин, относящихся к сексуальным меньшинствам. В этих условиях изменять политику можно, только держась за стол и ничего больше. При этом закон, как в своей нынешней форме, так и том виде, в каком мы хотим его увидеть, обладает потенциально огромной силой как для наказания, так и для защиты людей на основе их сексуальной ориентации. Именно поэтому закон должен в большей степени соответствовать потребностям сексуальных меньшинств: таких как лесбиянки, геи, бисексуалы, трансгендеры и другие.

Законодательство как поле битвы

Законодатели штата, так же как и Конгресса, ведут постоянную войну различных социальных теорий справедливости, равенства, преступления и наказания, создания и защиты семей, безопасности рабочих мест. Их предложения противоречат друг другу, и они стараются протолкнуть и добиться одобрения своих идей. С большей открытостью сексуальных меньшинств, декларирующих и информирующих о своей сексуальности, с выбором открытых геев и лесбиянок, вопросы, связанные с женщинами и женской сексуальностью, занимают все больше места в этих баталиях. Вопросы, которые становятся все более очевидными, требуют решения, и нехватка научных данных становится настоящей проблемой. Какие существуют научные исследования? Как мы можем найти их? Как мы можем повлиять на то, какие вопросы будут изучаться?

Для меня, некоторые ответы были найдены во время моего участия в женском движении, особенно в движении по защите женщин от бытового насилия в семье. В конце 70-х годов, я участвовала в ранних попытках сделать закон отвечающим потребностям женщин, которых избивают их партнеры. В те времена подобные действия даже не считались преступлением, и мы пытались убедить законодателей, что такие поступки нужно криминализировать. В результате мы встретились с серьезным общественным сопротивлением. Для меня было очевидно, что хотя я работаю для того, чтобы изменить закон, именно отношение общества является определяющим фактором, который влияет на ситуацию в этой области и жизнь женщин. 

Мифы о бытовом насилии в семье влияли на государственную политику или на ее отсутствие. Во-первых, никто не верил, что насилие в семьях широко распространено; скорее, считали, что женщины все выдумывают или что лишь немногие мужчины из «низших» экономических классов совершают насилие, просто потому что выходят из себя и увлекаются. Соответственно, с их точки зрения не было никакой необходимости в новом законодательстве. Хотя собирать факты было очень трудно, учитывая сокрытие и замалчивание бытового насилия, ранние исследования появились, и уже они доказали, что это явление широко распространено. 

Затем, стал использоваться миф о том, что женщины сами провоцируют насилие, и действительно исследования показали, что часто насилие в семье - это «взаимная драка», и обе стороны вовлечены в насильственные действия. Государственной политикой было введение общих ограничивающих правил, и женщин арестовывали за то, что они старались дать сдачи. 
Необходимы были дальнейшие исследования, которые бы показали, что женщины не могут причинить тот же уровень ущерба и не являются инициаторами насилия в семьях. Продолжая рассказывать правду о жизни женщин, социальные исследования способствовали тому, что государственная политика вновь стала направлена на защиту женщин. 

Возможно, самым неподатливым мифом, влиявшим на государственную политику, было представление о том, что насилие против одного из родителей не вредит детям за исключением случаев, когда дети сами являются жертвами насилия. Потребовались годы исследований для борьбы с этим мифом, и лишь недавно я представила законопроект, согласно которому суд должен считать, что проживание в одном доме с совершающим насилие является травмирующим опытом для ребенка само по себе. Избивавший супруга в этом случае обязан доказывать, что проживание с ним или с ней - в интересах ребенка. Законодатели проголосовали за билль после того, как были представлены данные множества исследований, показавших, как влияет домашнее насилие на детей.

Социальные представления о сексуальных меньшинствах

На представления законодателей о сексуальной ориентации влияет множество факторов. Обычно у людей есть устоявшиеся взгляды на вопросы репродуктивного выбора и равенства полов. И эти взгляды непосредственно влияют на их восприятие сексуальной ориентации. Те, кто выступает против подобного равенства, считают, что сексуальная активность гомосексуалов не имеет в качестве цели зачатие, как, по их мнению, это «должно» быть в браке, и это представление является частью их взглядов на аморальность секса без зачатия как такового. Политики же, которые уважают репродуктивный выбор человека, скорее воспринимают отношение к сексуальным меньшинствам как вопрос дискриминации и равенства перед законом.

С другой стороны, взгляды законодателей на секс и репродукцию – это не единственные вопросы, влияющие на отношение к сексуальной ориентации. Из-за понятия сексуального «предпочтения», группы людей становятся объектами стереотипов, независимо от того, идет ли речь о половых актах или просто о предпочтениях без сексуальной активности. И хотя законодатели используют научные исследования, они предпочитают опираться на те из них, которые соответствуют их собственным представлениям о мире.

Поскольку именно закон накладывает рамки на поведение, крайне важным является вопрос определения понятий. Например, я хочу включить трансгендеров в перечень преступлений на почве ненависти штата Калифорнии. Но для этого необходимо определить, кого действительно можно считать «трансгендерами». В результате, мы остановились на том, что думал преступник о жертве. В этом случае преступление считается совершенным на основе гендера, если преступник совершил свои действия из-за того, что кто-то вел себя не в соответствии со своим гендером. Хотя это кажется слабым решением, в действительности это позволило нам отвергнуть мнение о том, что геи не заслуживают защиты, так как они отказались от мужских привилегий и предпочли идентифицироваться с женщинами. Вопрос гендера, который долго считался привилегией, теперь рассматривается более адекватным образом. 

Другие мифы должны преодолеваться с помощью осторожных и тщательных исследований. Значительное количество социальных исследований позволят отделить мифы о сексуальной ориентации от реальности. Исследователи могут использовать несколько стратегий, позволяющих повлиять на государственную политику в этой области.

Во-первых, исследователи могут распространять релевантные эмпирические данные в местах, где люди, принимающие решения, скорее всего, ознакомятся с ними. Например, в 1991 году Грегори Херек опубликовал статью «Мифы о сексуальной ориентации: руководство для законодателей по социальным исследованиям» в специальном выпуске Туланского юридического журнала. В этой статье Херек выступил против восьми наиболее распространенных мифах о лесбиянках и геях, например, о том, что гомосексуальность является психическим заболеванием, что лесбиянки и геи не способны на продолжительные отношения, что гомосексуалы негативно влияют на мораль, дисциплину и эффективность организации или института.

Во-вторых, исследователи могут выступать в качестве экспертов при принятии юридических и законодательных решений в ситуациях, когда социальные мифы используются для отказа в таких гражданских правах, как право на брак, опеку над детьми или усыновление. 

В-третьих, профессиональные ассоциации, такие как Американская психологическая ассоциация, могут предоставить релевантные исследования для законодателей, выдвинуть политические заявления и участвовать в дискуссиях по гражданским правам лесбиянок и геев.

Темы исследований нужные законодательству

В целом, рекомендации законодателям крайне выигрывают от правды, которую раскрывают исследования. Далее перечислены лишь несколько вопросов, в которых действует или может действовать государственная политика, и в которых одна группа имеет больше прав и возможностей, чем другая.

Здравоохранение

В последние годы произошел настоящий всплеск исследований в области здравоохранения, но до недавнего момента, они практически не имели отношения к женщинам. Современные исследования, посвященные женщинам, крайне важны для адекватных медицинских решений. Тем не менее, социальным исследованиям только предстоит оценить вопросы доступа к медицинскому уходу и лечению, а также здоровье и благополучие отдельным группам женщин: с ограниченными возможностями, расовых меньшинств, иммигрантов и лесбиянок. У каждой из этих категорий женщин есть свои уникальные потребности в отношении здоровья и доступа к медицинским услугам, не говоря уже о проблемах «невидимости» для исследователей.

Сфера труда

Сексуальные оскорбления на рабочем месте или в школе - один из самых сложных вопросов для законодательства. В течение длительного времени общество считало сексуальные игры в офисе хорошей и безвредной вещью. Только исследования смогли показать, как сильно домогательства на работе влияют на опыт, карьеру, успехи и психическое здоровье женщин, и в результате закон стал запрещать подобную форму сексуальной дискриминации. 

Подобным образом однополые сексуальный домогательства считались многими отличными от тех «сексуальных домогательств» как их определяет женское движение, потому что закон, указывал на значение пола, как вопроса власти на рабочем месте и признавал, что требования секса и унижения сотрудников сексуальными инсинуациями являются важной причиной увольнения женщин. Дальнейшие исследования, тем не менее, выявили, что сексуальные требования и унижения на рабочем месте связаны с отношением к работнику как к сексуальному объекту, а не просто с половой принадлежностью. Это привело к включению однополых сексуальных домогательств в законодательство.
Концепцию дискриминации на рабочем месте на основе сексуальной ориентации гораздо проще подать, потому что в целом люди приходят к одинаковому мнению в отношении расовой или половой дискриминации: людей необходимо оценивать только по их способности выполнять работу. Более трудная проблема связана, тем не менее, с весомостью мнений сослуживцев при решении о защите работников. Вывод, к которому пришли многие законодатели сводится к тому, что защита от дискриминации важнее дискриминационных взглядов работников. Здесь снова важную роль сыграли исследования, показавшие, что менее агрессивные работники в целом поддерживают политику, основанную на компетентности сотрудников, а не на принадлежности к категориям.

Семьи

Как и в случае со всеми меньшинствами, стремящимися к равенству и принятию в стране, сексуальные меньшинства сталкиваются с большими трудностями в признании законом их семей. Сила общественного мнения до сих пор противостоит усыновлению, опеке и браку для сексуальных меньшинств. 
Я верю, что социальные науки действительно могут помочь в этой области, потому что до сих пор не ясно, что именно является основой для беспокойства. Многие мои коллеги верят, что брак сексуальных меньшинств ставит под угрозу гетеросексуальный брак. Этот взгляд слишком глубоко укоренился, чтобы считать его просто предрассудком или религиозным убеждением. Именно поэтому исследователям стоит быть изобретательнее.

Какая именно правда может разрушить этот миф? Просто сделать вывод, что негативное отношение к воспитанию детей сексуальными меньшинствами возникает из страха сексуальных злоупотреблений по отношению к детям. Исследования в этой области показали, что дети матерей-лесбиянок и отцов-геев не подвержены более высокому риску сексуальных домогательств, чем дети родителей-гетеросексуалов. В реальности, подавляющее большинство растлителей и насильников малолетних – это гетеросексуальные мужчины.

В этом отношении играют роль несколько моментов. Главное беспокойство вызывает распространенное мнение, что гомосексуальные мужчины представляют угрозу для детей. Женщин этот миф напрямую не затрагивает, но они все рвно страдают от него, потому что считается, что дети будут не защищены от их друзей-геев. Другой миф касается психического здоровья детей, которые вырастут, имея для подражания только одну ролевую модель. Этот миф игнорирует миллионы родителей-одиночек, также как и семей лесбиянок и геев по всей стране.

Еще один миф состоит в том, что гомосексуальность «заразна», и что дети будут брать пример со своих родителей. Тщательные научные исследования оказались весьма полезны в борьбе с этим мифом. Результаты исследований показали, что дети лесбиянок и геев не становятся чаще гомосексуальными. Не было выявлено никаких доказательств негативных стереотипов. Согласно всем исследованиям гомосексуалы такие же хорошие родители, как и гетеросексуалы. В течение следующих нескольких лет, на первый план выйдут несколько политических вопросов, в отношении которых роль исследований будет бесценной. Это включает в себя федеральный запрет на трудовую дискриминацию, бытовое насилие в однополых парах, вопросы, связанные с гомосексуальными и бисексуальными подростками, признание семей лесбиянок и геев, а также преступления на почве ненависти.

Роль исследований

Законодатели используют исследования тремя способами:
1. Для поддержки своих существующих представлений. Допустим я хочу изменить закон, и эта идея пришла мне благодаря моему опыту, предрассудкам или интересу к вопросам, поднятым другим законодателем. Я прошу свой персонал найти литературу по данному вопросу. Например, я хочу защитить молодых геев и лесбиянок от насилия и оскорблений в школе. Я знала случаи, когда такие оскорбления имели место. Дженнифер Ричард, работающая в моей команде, начала собирать данные с 1995 года, когда я впервые представила билль, гарантирующий такую защиту. Все, чем я располагала сначала – описания отдельных случаев. За последние годы, пытаясь изменить мнение наших коллег о проблеме, мы начали искать более систематизированные данные о том, что проблема является распространенной, и что внедрение подобной политики в отдельных школах привело к успешным результатам, а также демонстрирующим разрушительное влияние насилия на молодых гомосексуальных людей. В конце концов, в 1999 году, исследование показало распространенность подобных проблем и их нездоровые последствия. В этом случае, мы искали исследование и, в действительности, даже просили провести его для нас.

2. Продвижение изменений с использованием существующих исследований. Группы, предлагающие и защищающие какое-либо изменение, могут обратиться ко мне, порою выполнив исследование, показывающее эффективность желаемого изменения в законе, но иногда они этого не делают. Личные рассказы и истории могут тронуть сердца законодателей, но головы можно тронуть только с помощью исследований. Хороший пример – данные о бытовом насилии в лесбийских парах. До сих пор практически нет исследований о лесбиянках, подвергавшихся насилию со стороны партнеров, и не было законов, делающих законы о бытовом насилии применимыми к однополым отношениям, не было обучения по вопросам сексуальной ориентации для сотрудников приютов. Когда появились данные, стало просто провести изменения. Другой пример – долгие годы трансгендерное сообщество настаивало, что является оно объектом множества насильственных преступлений, основанных на неопределенной гендерной внешности или знании преступника о трансгендерном статусе жертвы. Однако не существовало исследований, чтобы убедить законодателей в реальности проблемы. В прошлом году, вооружившись новыми исследованиями, я смогла убедить законодательное собрание, в том, что трансгендерные люди нуждаются в защите как категория населения. Тем не менее, данные показали, что часто преступники основывались только на гендерной неоднозначности жертвы, и мы внесли в Уголовный кодекс преступления, совершенные преступником потому, что, по его мнению, поведение жертвы не соответствовало его или ее полу.

3. Инновации в законе. Слова инновации и закон редко встречаются в одном предложении. К тому моменту, когда законодатели приходят к выводу, что существует проблема и необходимо что-то изменить, и этот билль является верным решением, общество уже опережает нас на голову. Тем не менее, я верю, что ученые могут вести нас в верном направлении, просто выбирая темы исследований. Было очень сложно демонстрировать законодателям, как гендерные стереотипы влияют на отношение к сексуальным меньшинствам, и что между ними существует тесная связь. Возможно, существуют возможности смотреть на вопросы власти, экономики и морали по-новому, и учитывать, как общественные представления в этих сферах, влияют на опыт дискриминируемых людей.

Как исследователи помогают законодательству?

Подход, который я указываю здесь, состоит в том, что исследователи, которые хотят помочь законодателям, не могут добиться идеального результата, поскольку законодатели все разные. Тем не менее, каждый из нас сталкивается с широким кругом проблем. Мы служим разным сообществам. Каждый из нас специализируется в трех-четырех сферах. Когда исследование выполнено и исследователь верит, что оно может повлиять на государственную политику или осветить какую-либо проблему, совершенно приемлемо связываться с представителями законодательной власти, в особенности с теми, чей круг интересов может быть затронут исследованиями. Попробуйте. Для того, чтобы подтолкнуть моих коллег к действию и социальному изменению, необходима информация и доступ к ней. Остальное за вами.

 перевод Silence is Death © специально для Lesbiru.Com
октябрь 2004